Неточные совпадения
Он
видит: Терек своенравный
Крутые роет берега;
Пред ним парит орел державный,
Стоит олень, склонив рога;
Верблюд лежит в тени утеса,
В лугах несется
конь черкеса,
И вкруг кочующих шатров
Пасутся овцы калмыков,
Вдали — кавказские громады:
К ним путь открыт. Пробилась брань
За их естественную грань,
Чрез их опасные преграды;
Брега Арагвы и Куры
Узрели русские шатры.
— За кобылу и за серого
коня, которого ты у меня
видел, возьму я с тебя только две тысячи.
Часовой, который
видел, как Азамат отвязал
коня и ускакал на нем, не почел за нужное скрывать.
Казаки всё это
видели, только ни один не спустился меня искать: они, верно, думали, что я убился до смерти, и я слышал, как они бросились ловить моего
коня.
— В первый раз, как я
увидел твоего
коня, — продолжал Азамат, — когда он под тобой крутился и прыгал, раздувая ноздри, и кремни брызгами летели из-под копыт его, в моей душе сделалось что-то непонятное, и с тех пор все мне опостылело: на лучших скакунов моего отца смотрел я с презрением, стыдно было мне на них показаться, и тоска овладела мной; и, тоскуя, просиживал я на утесе целые дни, и ежеминутно мыслям моим являлся вороной скакун твой с своей стройной поступью, с своим гладким, прямым, как стрела, хребтом; он смотрел мне в глаза своими бойкими глазами, как будто хотел слово вымолвить.
Через несколько мгновений поднимаю их — и
вижу: мой Карагёз летит, развевая хвост, вольный как ветер, а гяуры далеко один за другим тянутся по степи на измученных
конях.
Когда
увидела мать, что уже и сыны ее сели на
коней, она кинулась к меньшому, у которого в чертах лица выражалось более какой-то нежности: она схватила его за стремя, она прилипнула к седлу его и с отчаяньем в глазах не выпускала его из рук своих.
В это время подъехал кошевой и похвалил Остапа, сказавши: «Вот и новый атаман, и ведет войско так, как бы и старый!» Оглянулся старый Бульба поглядеть, какой там новый атаман, и
увидел, что впереди всех уманцев сидел на
коне Остап, и шапка заломлена набекрень, и атаманская палица в руке.
Бешеную негу и упоенье он
видел в битве: что-то пиршественное зрелось ему в те минуты, когда разгорится у человека голова, в глазах все мелькает и мешается, летят головы, с громом падают на землю
кони, а он несется, как пьяный, в свисте пуль в сабельном блеске, и наносит всем удары, и не слышит нанесенных.
Тарас
видел еще издали, что беда будет всему Незамайковскому и Стебликивскому куреню, и вскрикнул зычно: «Выбирайтесь скорей из-за возов, и садись всякий на
коня!» Но не поспели бы сделать то и другое козаки, если бы Остап не ударил в самую середину; выбил фитили у шести пушкарей, у четырех только не мог выбить: отогнали его назад ляхи.
Ударив острыми шпорами
коня, во весь дух полетел он за козаками, не глядя назад, не
видя, что позади всего только двадцать человек успело поспевать за ним.
И минуты две думал он, кинуть ли его на расхищенье волкам-сыромахам или пощадить в нем рыцарскую доблесть, которую храбрый должен уважать в ком бы то ни было. Как
видит, скачет к нему на
коне Голокопытенко...
Проезжая предместье, Тарас Бульба
увидел, что жидок его, Янкель, уже разбил какую-то ятку с навесом и продавал кремни, завертки, порох и всякие войсковые снадобья, нужные на дорогу, даже калачи и хлебы. «Каков чертов жид!» — подумал про себя Тарас и, подъехав к нему на
коне, сказал...
И козаки, принагнувшись к
коням, пропали в траве. Уже и черных шапок нельзя было
видеть; одна только струя сжимаемой травы показывала след их быстрого бега.
— Вот я вас! — кричал сверху дюжий полковник, — всех перевяжу! Отдавайте, холопы, ружья и
коней.
Видели, как перевязал я ваших? Выведите им на вал запорожцев!
Глянул — и пана Глуховского
Видит на борзом
коне,
Пана богатого, знатного,
Первого в той стороне.
Артиста этого он
видел на сцене театра в царских одеждах трагического царя Бориса,
видел его безумным и страшным Олоферном, ужаснейшим царем Иваном Грозным при въезде его во Псков, — маленькой, кошмарной фигуркой с плетью в руках, сидевшей криво на
коне, над людями, которые кланялись в ноги
коню его;
видел гибким Мефистофелем, пламенным сарказмом над людями, над жизнью; великолепно, поражающе изображал этот человек ужас безграничия власти.
Конь был хороший, бежал бойко, в понуканиях не нуждался, и очень нелепо было
видеть, что его заставили везти такой изношенный экипаж.
Он думал, но без участия воли; в этом состоянии мысль, рассеянно удерживая окружающее, смутно
видит его; она мчится, подобно
коню в тесной толпе, давя, расталкивая и останавливая; пустота, смятение и задержка попеременно сопутствуют ей.
Черт, перелетев через шлагбаум, оборотился в
коня, и кузнец
увидел себя на лихом бегуне середи улицы.
«Страшна казнь, тобою выдуманная, человече! — сказал Бог. — Пусть будет все так, как ты сказал, но и ты сиди вечно там на
коне своем, и не будет тебе царствия небесного, покамест ты будешь сидеть там на
коне своем!» И то все так сбылось, как было сказано: и доныне стоит на Карпате на
коне дивный рыцарь, и
видит, как в бездонном провале грызут мертвецы мертвеца, и чует, как лежащий под землею мертвец растет, гложет в страшных муках свои кости и страшно трясет всю землю…»
Райскому хотелось докончить портрет Веры, и он отклонил было приглашение. Но на другой день, проснувшись рано, он услыхал конский топот на дворе, взглянул в окно и
увидел, что Тушин уезжал со двора на своем вороном
коне. Райского вдруг потянуло за ним.
На другой день в полдень Вера, услыхав шум лошадиных копыт в ворота, взглянула в окно, и глаза у ней на минуту блеснули удовольствием,
увидев рослую и стройную фигуру Тушина, верхом на вороном
коне, въехавшего во двор.
Публика, метнувшаяся с дорожек парка, еще не успела прийти в себя, как
видит: на золотом
коне несется черный дьявол с пылающим факелом и за ним — длинные дроги с черными дьяволами в медных шлемах… Черные дьяволы еще больше напугали народ… Грохот, пламя, дым…
Сразу узнал его — мы десятки раз встречались на разных торжествах и, между прочим, на бегах и скачках, где он нередко бывал, всегда во время антрактов скрываясь где-нибудь в дальнем углу, ибо, как он говорил: «Не подобает бывать духовной особе на конском ристалище, начальство
увидит, а я до
коней любитель!»
Если же отряд идет быстрее, чем это нужно съемщику, то, чтобы не задерживать
коней с вьюками, приходится отпускать их вперед, а с собой брать одного стрелка, которому поручается идти по следам лошадей на таком расстоянии от съемщика, чтобы последний мог постоянно его
видеть.
Поглаживая листы, как добрых
коней, своей пухлой рукой: «
Видите ли, — приговаривал он, — ваши связи, участие в неблагонамеренных журналах (почти слово в слово то же, что мне говорил Сахтынский в 1840), наконец, значительные subventions, [субсидии (фр.).] которые вы давали самым вредным предприятиям, заставили нас прибегнуть к мере очень неприятной, но необходимой.
Чернея сквозь ночной туман,
С поднятой гордо головою,
Надменно выпрямив свой стан,
Куда-то кажет вдаль рукою
С
коня могучий великан;
А
конь, притянутый уздою,
Поднялся вверх с передних ног,
Чтоб всадник дальше
видеть мог.
Однажды является к нему молодой офицер покупать лошадь;
конь сильно ему приглянулся; кучер,
видя это, набавил цену; они поторговались, офицер согласился и взошел к Киреевскому.
Я возвратился назад и
увидел подходящих к биваку двух китайцев с вьючными
конями.
Жилин
видит — дело плохо. Ружье уехало, с одной шашкой ничего не сделаешь. Пустил он лошадь назад к солдатам — думал уйти.
Видит, ему наперерез катят шестеро. Под ним лошадь добрая, а под теми еще добрее, да и наперерез скачут. Стал он окорачивать, хотел назад поворотить, да уж разнеслась лошадь, не удержит, прямо на них летит.
Видит — близится к нему с красной бородой татарин на сером
коне. Визжит, зубы оскалил, ружье наготове.
Вода сбыла, и мостовая
Открылась, и Евгений мой
Спешит, душою замирая,
В надежде, страхе и тоске
К едва смирившейся реке.
Но, торжеством победы полны,
Еще кипели злобно волны,
Как бы под ними тлел огонь,
Еще их пена покрывала,
И тяжело Нева дышала,
Как с битвы прибежавший
конь.
Евгений смотрит:
видит лодку;
Он к ней бежит, как на находку;
Он перевозчика зовет —
И перевозчик беззаботный
Его за гривенник охотно
Чрез волны страшные везет.
«Проезжие торговцы
коней хотят попоить», — думает Абрам, но
видит, что один из них, человек еще не старый, по виду и одежде зажиточный, сняв шапку, тихою поступью подходит к Абрамову дому и перед медным крестом, что прибит на середке воротной притолоки, справляет уставной семипоклонный начáл.
Юность моя, юность во мне ощутилась,
В разум приходила, слезно говорила:
«Кто добра не хочет, кто худа желает?
Разве змей соперник, добру ненавистник!
Сама бы я рада — силы моей мало,
Сижу на
коне я, а
конь не обуздан,
Смирить
коня нечем — вожжей в руках нету.
По горам по хóлмам прямо
конь стрекает,
Меня разрывает, ум мой потребляет,
Вне ума бываю, творю что, не знаю.
Вижу я погибель, страхом вся объята,
Не знаю, как быти, как
коня смирити...
Бегут нестройными толпами
И
видят: в поле меж врагами,
Блистая в латах, как в огне,
Чудесный воин на
конеГрозой несется, колет, рубит,
В ревущий рог, летая, трубит…
Как вдруг он
видит: кто-то в поле,
Как буря, мчится на
коне...
Мало ли, много ли тому времени прошло: скоро сказка сказывается, не скоро дело делается, — стала привыкать к своему житью-бытью молодая дочь купецкая, красавица писаная, ничему она уж не дивуется, ничего не пугается, служат ей слуги невидимые, подают, принимают, на колесницах без
коней катают, в музыку играют и все ее повеления исполняют; и возлюбляла она своего господина милостивого, день ото дня, и
видела она, что недаром он зовет ее госпожой своей и что любит он ее пуще самого себя; и захотелось ей его голоса послушать, захотелось с ним разговор повести, не ходя в палату беломраморную, не читая словесов огненных.
— Ведь какой расчет, — говорит он, разбирая вожжи и усаживаясь половчее, — они,
видите, поехали прямой дорогой, только ухабистой, где
коням настоящего хода нет. А у меня путь легкий, укатный. Мне лишние четь-версты — наплевать.
— Да бахаревские, бахаревские, чтой-то вы словно не
видите, я барышень к тетеньке из Москвы везу, а вы не пускаете. Стой, Никитушка, тут, я сейчас сама к Агнии Николаевне доступлю. — Старуха стала спускать ноги из тарантаса и, почуяв землю, заколтыхала к кельям. Никитушка остановился, монастырский сторож не выпускал из руки поводьев пристяжного
коня, а монашка опять всунулась в тарантас.
Могучий Олег головою поник
И думает: «Что же гаданье?
Кудесник, ты лживый, безумный старик!
Презреть бы твое предсказанье!
Мой
конь и доныне носил бы меня».
И хочет
увидеть он кости
коня.
Генерал постоянно бледнел, когда
видел этого
коня, привязанного на время обедни к церковной ограде.
Клеопатру Петровну просто мучила ревность: она всюду и везде
видела Анну Ивановну, а прочего ничего почти и не слыхала; что касается до m-lle Прыхиной, то ее равнодушие должен я объяснить тоже взглядом ее на литературу: достойная девица эта, как мы знаем, была с чрезвычайно пылким и возвышенным воображением; она полагала, что перу писателя всего приличнее описывать какого-нибудь рыцаря, или, по крайней мере, хоть и штатского молодого человека, но едущего на
коне, и с ним встречается его возлюбленная в платье амазонки и тоже на
коне.
Вдруг тебе придется, например, выражать душу г.
Кони [
Кони Федор Алексеевич (1809—1879) — писатель-водевилист, историк театра, издатель журнала «Пантеон».] или ум г. Каратыгина [Каратыгин Петр Андреевич (1805—1879) — известный водевилист и актер, брат знаменитого трагика.]; я бы умерла, кажется, с горя, если бы
увидела когда-нибудь тебя на сцене в таких пьесах.
Слепой ездил ловко и свободно, привыкнув прислушиваться к топоту других
коней и к шуршанию колес едущего впереди экипажа. Глядя на его свободную, смелую посадку, трудно было бы угадать, что этот всадник не
видит дороги и лишь привык так смело отдаваться инстинкту лошади. Анна Михайловна сначала робко оглядывалась, боясь чужой лошади и незнакомых дорог, Максим посматривал искоса с гордостью ментора и с насмешкой мужчины над бабьими страхами.
— И ведь знает, плут, — перебила ее Марфа Тимофеевна, — знает, чем ее прельстить: табакерку ей подарил. Федя, попроси у ней табачку понюхать; ты
увидишь, табакерка какая славная: на крышке гусар на
коне представлен. Уж ты лучше, мать моя, не оправдывайся.
Еще не доскакал он до земляного валу, как услышал громкий лай и
увидел Буяна, который прыгал вокруг
коня, радуясь, что сорвался с цепи и что может сопутствовать своему господину.
Елена понемногу приходила в себя. Открыв глаза, она
увидела сперва зарево, потом стала различать лес и дорогу, потом почувствовала, что лежит на хребте
коня и что держат ее сильные руки. Мало-помалу она начала вспоминать события этого дня, вдруг узнала Вяземского и вскрикнула от ужаса.
Забыл Серебряный и битву и татар, не
видит он, как Басманов гонит нехристей, как Перстень с разбойниками перенимают бегущих;
видит только, что
конь волочит по полю его названого брата. И вскочил Серебряный в седло, поскакал за
конем и, поймав его за узду, спрянул на землю и высвободил Максима из стремени.
Когда поезд въехал в Китай-город и все войско, спешившись, разместилось у виселиц, Иоанн, не сходя с
коня, посмотрел кругом и с удивлением
увидел, что на площади не было ни одного зрителя.
— Царевич, — сказал он,
видя, что станичники уже принялись грабить мертвых и ловить разбежавшихся
коней, — битва кончена, все твои злодеи полегли, один Малюта ушел, да я чаю, и ему несдобровать, когда царь велит сыскать его!